В Нью-Йорке прошла неделя российского кино. Эпиграфом к кинопоказу могло бы стать предложение Александра Адабашьяна скопировать Лигу защиты животных, переписав документ на "Лигу защиты людей". Экстравагантное предложение поступило на последнем съезде кинематографистов, названном "чрезвычайным", и киносценарист подчеркивал, что говорит безо всякой иронии. Участникам съезда он предложил тогда представить себе "изделие" господина Тарантино "Убить Билла", где Билл - не человек, а кролик. Герои на протяжении всей картины гоняются за кроликами и в финале кроликов убивают. Через 10 минут показа этой картины она была бы запрещена во всех цивилизованных странах: "Отрезанные ушки, окровавленные лапки - это будут смотреть дети..." "Что же касается расчлененных трупов, отрезанных голов, мы, зевая, смотрим. Ну и что, в этой картине только 850 трупов, а у меня было 900. Это всё уже стало вне пределов нравственности", - говорил киносценарист. А что делать нынешнему зрителю, если его настойчиво (смотри и терпи!) потчуют исключительно изделиями, которые "вне пределов нравственности"? Где этот предел - для человека русской культуры вопрос праздный. Потому что гений и злодейство - две вещи несовместные, потому что творчество, лишённое нравственного посыла, деградирует и изживает себя. Потому - и точка. Когда-то Белинский произнёс, возможно, странную для представителя иной культуры фразу, которая ложится на русский слух абсолютно определённо: "То, что художественно, - то и нравственно, а что не художественно - не обязательно безнравственно, но нравственным быть не может". Для тех, кто заправляет ныне русской культурой, заветы классиков - пустой звук. Такую концентрированную антихудожественность, как на российской кинонеделе в Нью-Йорке, американцам вряд ли доводится часто видеть. Пикантность киношоу придавало то, что "изделия" доставили свеженькими, прямиком из России. Объединяло их не просто неприятие отечественной истории, а ненависть к ней, спроецированная на день сегодняшний. Сергей Снежкин, режиссёр привезенного в Нью-Йорк фильма "Похороните меня за плинтусом", ещё на пресс-конференции в Петербурге, рассказывая о "реалиях" советской действительности, побудившей к созданию фильма, вспоминал, как когда-то сам ездил на работу в электричке. "Там ехала ненависть", - провозгласил мэтр кино. Приходилось и мне ездить на работу в электричке в том же Петербурге, но никакой ненависти не припомнить. Трагикомическая автобиографическая книга Павла Санаева, по мотивам которой поставлен фильм С.Снежкина, в свете клокочущей в душе режиссера неудовлетворённости превратилась в злобную социальную притчу, где легко прочитываются обобщения совершенно определённого рода: психопатология отдельных персонажей преподносится как видовая метка культурно-генетического кода нации, а отсылки к "сталинским репрессиям" должны, очевидно, подсказать, откуда в стране сплошь "дебилы и дегенераты". Неизвестно откуда возник в фильме и "еврейский вопрос" (на который в книге нет и намёка), живо подхваченный критикой. Как отмечал один из рецензентов фильма, в мире персонажей этой картины "психопатология - общая норма", а единственным более-менее нормальным человеком оказывается отчим - "неудивительно", что и бабушка, и дочь "подозревают в нем еврея". Дремучесть "варварской" России от Ивана Грозного до Сталина и наших дней, пьянка-проституция русского народа, "еврейский вопрос", "постылое" или "ущербное" православие, "потерянная молодежь" - вот основные темы, вокруг которых закручивались почти все сюжеты свезенных в Нью-Йорк фильмов. Это "Царь" Павла Лунгина, "Чудо" Александра Прошкина, "Петя по дороге в царствие небесное" Николая Досталя, "Подарок Сталина" Рустема Абдрашева... От мэтров не отставала молодая поросль, заявленная для участия в американских круглых столах под брендом "Молодые варвары российского кино". Фильмы подбирались по тем же "тёмным" критериям. Николай Хомерики лично привёз "Сказку про темноту". "Произведение" с бесцветным названием "Однажды в провинции" Екатерины Шагаловой тоже "радовало" по части негатива. Милая девушка-режиссёр кокетливо извинялась перед зрителями за то, что её "депрессивная работа" может испортить людям вечер, глубокомысленно добавляя, что незнание изнаночной стороны России "может испортить им жизнь". Для кульминационного эффекта в отображении "изнанки" припасли более известную "молодую варваршу" - Валерию Гай Германику. Ее фильм о "типовой" психопатологии российских детей со школьной скамьи уже в названии заявлял право на агрессивную исключительность: "Все умрут, а я останусь". Надо ли удивляться, что неделю российского кино в Нью-Йорке спонсировало RTVi Гусинского - телевидение, денно и нощно разоблачающее "российский тоталитаризм", "сталинские репрессии", "русский фашизм" и "путинский режим". В течение целой недели из прайм-тайм телевидения Гусинского убирали мексиканские сериалы и "эксклюзивно" показывали какой-нибудь из "шедевров" недели, интервью с "мэтром" или начинающей российской "звездой". Представляю затруднения киноведа, соберись он рассказать зрителю, скажем, о фильме "Подарок Сталину", повествующем, как говорилось в аннотации, о жизни еврейского мальчика-сироты в эвакуации в Казахстане. Киноведу и главную героиню приличным словом было бы в прямом смысле не назвать - героиня, как водится, русская проститутка, а называют её в фильме исключительно по прозвищу, выраженному матом. К тому, что творится на экране, приличных слов вообще не подберешь - скотство и грязь до омерзения. Неделя российского кино в Нью-Йорке буквально обрушила на зрителей смердящий поток неприятия российской истории, обильно сдобренный "мат-перематом". Ненормативной лексикой грешили не только фильмы надуманных "звезд", но и интервью с не последними из российских режиссёров. Сергей Соловьёв, режиссёр единственного, пожалуй, политически нейтрального фильма "Анна Каренина", привезенного на кинопоказ, в интервью известному оппоненту "путинской России" Виктору Топаллеру смачно перемежал ответы ненормативными пассажами, не забывая изо всех сил нахваливать организаторов фестиваля. А чему здесь удивляться?! Михаил Швыдкой на телеканале "Культура" давно превозносит достоинства русского мата, а он теперь - ещё и главный представитель президента в российско-американской комиссии по культуре, созданной в рамках пресловутой "перезагрузки". "Дневник фестиваля" демонстрировал интервью того же Соловьёва в интерьерах парадных холлов российской миссии ООН в Нью-Йорке, устроившей приём в честь наших чернушных киногероев. Как бравурно сообщали РИА-Новости, "приветствия Неделе российского кино в Нью-Йорке направили министры иностранных дел и культуры РФ Сергей Лавров и Александр Авдеев, спецпредставитель президента РФ по международному культурному сотрудничеству Михаил Швыдкой...". Новостное агентство передавало выдержку из приветствия министра иностранных дел России: "Сегодня, когда Россия и США активно ищут пути налаживания взаимоуважительного партнерства, проведение ежегодной русской кинонедели... способно придать дополнительный импульс позитивным процессам в российско-американских отношениях..." Однако, увы, эффект от недели российского кино в Нью-Йорке будет прямо противоположный. Насмотревшись этой "чернухи", приняв участие в круглых столах, которые впервые в столь масштабном объёме организовали устроители, американцы придут в ужас от "российской действительности" со всеми вытекающими для России последствиями. Где-то месяц назад американцев потчевали российскими документальными фильмами с весьма сомнительным идеологическим подтекстом - апологетикой диссидентства, "знаковыми" фигурами развала СССР или записанными в героев замшелыми консерваторами из первоэмигрантов. Эти фильмы тоже щедро показывались на RTVi, а грант на их демонстрацию дал Фонд "Русский мир". А какая реакция в России? Да никакой! Российская элита или не замечает, или сознательно вновь вписывается в сценарии, апробированные для развала России еще со времён горбачевско-ельцинских преобразований. При этом российские власти, говоря о "модернизации" или "консерватизме", словно читают шпаргалки "пятой колонны". А ведь уже и блоггеры российского Интернета сообразили, что апологетика антисоветизма и диссидентства - это пропагандистский трюк для перечёркивания истории страны, богатой свершениями, под агрессивные вопли о "гонениях и репрессиях". Куда уместнее было бы всерьёз вспомнить сегодня мысли Александра Исаевича Солженицына о "сбережении народа", ибо отрицание свершений прошлого опрокидывает на нас безысходное будущее - и об этом писано-переписано в любой серьёзной разработке о "нетрадиционных войнах". Отрицание истории - это феномен, который британский историк Арнольд Тойнби (обильно цитируемый в России) определял не иначе как предпосылку к решению народа о добровольном самоубийстве, к исчезновению цивилизации. В условиях вымирания русского населения очернение российской истории в угоду Западу и оппозиционному меньшинству становится для большинства народа самоубийственным.