Чтение новостей о жестоких трагедиях может вызвать тошнотворный шок, который ощущается совсем не так, как тревога перед личной угрозой. Новое исследование, опубликованное в журнале Cognition and Emotion, показало: когда описания вреда содержат экстремальные исходы или яркие кровавые детали, они усиливают именно ужас, а не страх - отчасти потому, что событие кажется более аномальным.

В психологии страх и ужас часто считают одним и тем же, но исследователи различают их. Страх - это система обнаружения угрозы, которая предупреждает об опасности и подталкивает к самозащите или бегству. Ужас же определяют как эмоциональный шок при столкновении с реальным вредом, который противоречит базовым представлениям человека о безопасности и устройстве мира.

Автор работы Памела Мари Тейлор из Университета Акита в Японии отмечает, что ужас почти не изучался, возможно, потому что его отнесли к подтипу страха или связали с жанром фильмов ужасов. Однако люди используют слово "ужас" для описания реакций на реальные события иначе, чем слово "страх". Например, "я был в ужасе, узнав" указывает на реакцию на нечто крайне необычное, тогда как "бояться" обычно означает ожидание возможной угрозы.

В 2022 году Тейлор с коллегой уже показала: люди испытывают больше страха перед обычными, умеренными или личностно значимыми угрозами, но больше ужаса - перед экстремальным или аномальным вредом, даже если жертвы незнакомы. Новое исследование разделило два фактора: тяжесть вреда и образность описания.

В первом эксперименте участвовали 60 взрослых носителей английского языка из США (средний возраст 35,5 года, 70% женщин, 71,1% белых). Они читали четыре заголовка, якобы из новостей, где описывался вред человеку. Тяжесть варьировалась от умеренных травм до смерти, а язык - от абстрактного ("человека убили") до конкретного с кровавыми деталями ("туриста зарубил друг ржавым топором"). После каждого заголовка участники оценивали аномальность события, свои эмоции (ужас и страх) и физическое возбуждение - уровень активации нервной системы.

Результаты показали: и экстремальный вред, и конкретные описания повышали воспринимаемую аномальность (в среднем на 0,89 и 0,88 балла по 5-балльной шкале соответственно). Оба фактора усиливали ужас гораздо сильнее, чем страх. Например, экстремальный вред повышал ужас на 1,09 балла, а страх - лишь на 0,45; конкретные описания - на 0,70 и 0,22 соответственно. Воспринимаемая аномальность объясняла 39% влияния тяжести на ужас и 76% влияния образности, а также 63% и 83% того, почему эти факторы усиливали ужас сильнее страха.

Во втором эксперименте с другими 60 участниками (средний возраст 42,57 года, 70% женщин, 75% белых) основные результаты подтвердились. Экстремальный вред повышал ужас на 1,01 балла против 0,39 для страха, а конкретные описания - на 0,62 против 0,14. Однако роль физического возбуждения оказалась не столь устойчивой: после учёта аномальности оно переставало быть значимым.

Тейлор заключает: страх возникает из неопределённости перед возможной опасностью, а ужас - из избытка конкретной информации о серьёзном вреде, который трудно совместить с представлением о безопасном мире. "Эмоциональная реакция на новость зависит от языка, которым она рассказана", - подчёркивает она. По её словам, даже фактически точные описания могут влиять на восприятие нормальности события и на эмоции читателя.

Исследование имеет ограничения: конкретные заголовки были длиннее абстрактных, что могло повлиять на результат; участники оценивали аномальность и эмоции одновременно, поэтому нельзя установить строгую последовательность; выборки были на 70% женскими и только из США. Кроме того, не во всех языках ужас и страх обозначаются разными словами, поэтому вопрос о культурной специфике эмоции остаётся открытым.

Источник: PsyPost