На меня упал железнодорожный мост. Точнее не на меня, а на мой поезд, точнее даже не на мой поезд, а на Транссибирскую магистраль. Но это плохое начало. Хорошее начало - и. И вот пригласили меня в Иркутск на конференцию "Глобализм и молодежь". Пригласил отец Александр Абидуев. Он по национальности бурят, и когда был еще юношей, отец отвез его в буддийский дацан к местному ламе. Лама рассказал о юноше, будто знал его всю жизнь. Но после того как Александр принял святое Крещение, лама уже ничего не мог о нем рассказывать, ничего - говорит, о нем не вижу, ничего не могу сказать. Потом Александр учился в Тобольской семинарии, потом женился на необычайной красоты девушке, потом его рукоположили и теперь он служит в Иркутске. Очень умный и образованный батюшка, таких называют "продвинутый". Вот он пригласил меня в Иркутск. Самолеты туда из Тюмени не летают. Взял билеты из Екатеринбурга, а туда поехал поездом. А в Екатеринбурге обрушился пятидесятиметровый стотонный пролет автомобильного моста, обрушился прямо на рельсы и перегородил весь Транссиб. Все поезда встали. Наш поезд постоянно останавливали, и он шел сначала с опозданием на час, а потом и вовсе встал. На самолет я опаздывал. А дело происходило ночью в три часа. Связался с аэропортом, и мне сказали, что билеты они у меня принимать не будут: - Сдавайте их туда, откуда вы их взяли. - Но ведь это же билеты вашей авиакомпании! - А нас это не волнует. Я перестал волноваться, судорожно молиться и успокоился. А люди в вагоне как раз стали волноваться, потому что туалеты были закрыты - санитарная зона. На соседней полке мужик проклинал все мироустройство и власти, и страну, и всех, кто в ней живет. В соседнем купе жених опаздывал на собственную свадьбу. Сердобольная узбечка, которая всем хотела услужить, стала вдруг рассказывать, как живется у них в Ташкенте. Что трехкомнатная квартира стоит шесть тысяч долларов, и что квартиры скупают москвичи и петербуржцы, а у местных зарплата всего от восьмисот до тысячи рублей в месяц. Волнение нарастало. Желавший добраться до Тирасполя пассажир бегал по вагону, заламывая руки и проклиная всех. У закрытого туалета стали собираться мужики, они все время пили пиво, и оно стало проситься наружу. - А я вам не открою, - кричала проводница, - потому что санитарная зона. - Санитарная зона - тридцать минут, а мы здесь стоим уже два часа. Открывай. - Не открою! - Тогда мы дверь сломаем. Проклинавший страну мужик с соседней полки вдруг заголосил на весь вагон: "Правильно, ломайте двери, мужики, ломайте двери!". Все замолчали на мгновенье и уставились на него. В полной тишине проводница открыла туалет и быстрым шагом пошла в свое купе. Там она заперлась и больше не выходила. Если кто-то к ней стучался, она истошно кричала: "Все! Я сортиры открыла! Делайте, что хотите!" Для перестраховки я отправился к начальнику поезда, чтобы получить справку, что я не по своей вине опоздал на самолет. В полутемном купе начальника поезда лежала толстая женщина и монотонно повторяла в микрофон рации: "Начальник поезда вызывает четвертого. Начальник поезда вызывает четвертого". Ей никто не отвечал. Подошедший проводник сказал ей: "А ты кнопочку-то зеленую нажми". Она нажала. Из динамиков раздался скрежет и трехэтажный мат. Четвертый был на связи. - Ну что там у вас? - Да тут мужики ржут. Мост рухнул, когда на него "Ока" заехала, его должны были сдавать через месяц, а он взял и рухнул. "Оку" сбросило в строну, у мужика истерика, он говорит: "Ну, я понимаю, если сам упал, или на машине с трассы слетел, но когда падаешь вместе с пятидесятью метрами моста - это сильно круто!" - Ну и что там? Скоро поедем? - Да мост-то монолитный, его четырьмя составами дергают в разные стороны - все бесполезно, он весит сто тонн. - Никто не погиб? - Да это чудо. Рядом с мостом жилые дома, если бы поезд на всем ходу врезался, вагоны бы в эти дома пошли. И внизу автомагистраль. Народу бы погибло море. - Ну и нам-то чего делать? - У вас есть на чем спать? - Есть. - Вот и спите. Рядом с нашим составом стояло еще три поезда. На объездных дорогах вокруг Екатеринбурга скопилось несколько десятков поездов. В соседнем вагоне какие-то азербайджанцы с бегающими глазами срочно выгружали подозрительные тюки. В вагонах все переговаривались по мобильникам. Откуда-то появилась водка, ее стали пить. Напряжение росло. Никто не хотел спать. Тех, кто хотел выйти из вагона матюгальниками загоняли обратно. Наконец, через три с половиной часа ожидания, наш состав въехал на совершенно пустую территорию Екатеринбургского вокзала. Четыре часа ночи. Вокзал полупуст. Отменены все местные рейсы. Проходящие опаздывают на 4 часа или вообще отменены. Я взял у милой девушки Светы в справочном бумажку, что я опоздал не по своей вине. Бумажка была размером со спичечный коробок и отпечатана была еще в восьмидесятые годы. Кассирша всем говорила, что она ничего не знает, что ее компьютер сошел с ума, так как поезда не ушли со вчерашнего дня, и он работает только со вчерашней датой. Кучка людей бегала от кассы к справочной в надежде уехать из злополучного Екатеринбурга. Кассирша сказала кучке: "Идите к Свете, она скажет, какой поезд пойдет первым". Кучка ринулась к Свете. Света в ответ на молящие глаза кучки зажмурилась, посидела немного, а потом полушепотом выдохнула: "Шестидесятый - Уфа - Нижневартовск". Кучка метнулась к кассе брать билеты. Потом они встали напротив электронного табло и прожигали его глазами. Табло над ними зло шутило. Иногда по нему пробегала волна, цифры и буквы быстро менялись, и напротив долгожданного шестидесятого поезда вдруг появлялись номер путей и платформа, все начинали бегать и суетиться, но уже через несколько мгновений цифры исчезали, и тяжелый вздох разочарования сменял суету. До Тюмени я добрался к десяти часам утра следующего дня. В трансагенстве с меня хотели удержать 25 процентов с авиабилетов, но потом они позвонили в Екатеринбург, и на них накричали, чтобы они вернули мне все. Там уже работала государственная комиссия. Они хотели замазать дело по-тихому, судебные разбирательства с тысячами пассажиров не входили в их планы. Поэтому у меня изъяли все проездные документы, заставили написать заявление, три раза отксерокопировали крошечную справку, выданную Светой, и вернули полную стоимость билетов.