Виктор Франкенштейн, профессор Моро, изобретатель гиперболоида Петр Гарин и молодые физики-ядерщики Гусев и Куликов из "9 дней одного года" - такова эволюция кинообраза ученого Льва Ландау длиной в полтора века. Однако всякий раз исследователи показывались либо как типажи, либо их образ выстраивался под давлением идеологии, не показывая ученого как реальную личность. Режиссер Илья Хржановский решил исправить историческую несправедливость и начал съемки фильма об одном из отцов атомной бомбы Льве Ландау, которого он стремится показать не только как человека своего времени, но и как яркую индивидуальность. На протяжении всей истории кинематографа образ ученого в кино претерпел огромное количество метаморфоз. Темп задал сумасшедший гений Виктор Франкенштейн, собравший из мертвых тел человекоподобного монстра. Именно образ творения Франкенштейна на долгие годы закрепил за учеными репутацию "сумасшедших профессоров", дав жизнь таким персонажам, как изобретатель гиперболоида Петр Гарин и маньяк Доктор Моро. Страх перед силой человеческой мысли продержался в сознании сценаристов и режиссеров до 1950-х, когда человечество, наконец, осознало, что ученые как двигатели прогресса способны не только на порождение чудовищ и смертоносного оружия, но и на создание благ для всего человечества. Именно тогда образ "ученого-маньяка" редуцировался в "чудаковатого профессора", который, несмотря на происки недоброжелателей, идет к своей цели. Достаточно вспомнить молодых физиков-ядерщиков Гусева и Куликова, которых сыграли молодые Баталов и Смоктуновский в фильме "9 дней одного года" Михаила Ромма. Однако реальные персонажи и их экранный образ в силу идеологических причин кардинально разнились. Молодой российский режиссер Илья Хржановский решил исправить несправедливость и сейчас в Харькове снимает фильм "Дау" об отце атомной бомбы физике-ядерщике Льве Ландау. Появление "Дау" в прокате обещает стать настоящей сенсацией в современном российском кинематографе. Причем делает он это в манере, которую до него использовал разве что Ларс фон Триер. "Всю жизнь он говорил про счастье, свободу и любовь - его главная идея состояла в том, что человек обязан быть счастливым", - так парадоксально описывает своего главного героя сам Илья Хржановский. Сложно представить себе счастливого человека, который вынужден трудиться под постоянным присмотром НКВД и страхом смерти. Для того, чтобы понять своего героя, Хржановский идет на смелый эксперимент и выстраивает в центре Харькова огромный город из декораций, который населяют актеры, 24 часа в сутки живущие в атмосфере сталинской эпохи. Участники съемочного процесса, среди которых почти нет профессиональных актеров, даже после окончания съемок остаются в одежде тех времен, а условия их жизни мало чем отличаются от периода шестидесятилетней давности: они даже заселены в коммуналки. При этом внутри города есть собственное отделение НКВД, а попасть внутрь для простого смертного не представляется возможным. Под стать атмосфере и окружающий антураж: из одной стены торчат руки, напоминающие об известный статуе Веры Мухиной "Рабочий и колхозница". В помещениях - и в квартирах, и в лабораториях на столах стоят пепельницы из выдолбленного кирпича, похожие на маленькие мавзолеи. Бюджет фильма, работа над которым длится уже 4 года, перевалил за 10 миллионов долларов. Такие инвестиции можно оправдать лишь одним аргументом, суть которого "метод Хржановского". "Есть мое представление о том, как персонаж себя поведет в той или иной ситуации, есть представление об исполнителе этого персонажа, есть предположение, что, соединив персонажа и исполнителя, я получу тот или иной текст, то или иное движение в кадре, - говорит режиссер. - Часто возникают какие-то неожиданности, но всегда я получаю и ожидаемое. Тогда при монтаже, выбираю. В идеале, получаю подсказку для следующего поворота, смыслы прорастают на стыке того, что я представлял себе и что получается в процессе".