Учёные из Университета Фрибура в Швейцарии под руководством Наташи Штоффель изучили, как работает система окситоцина у людей с функциональным неврологическим расстройством. Это состояние находится на стыке психиатрии и неврологии: у пациентов есть реальные симптомы - дрожь, слабость или приступы, похожие на эпилептические, - но они не вызваны обычными структурными болезнями мозга. Результаты опубликованы в журнале Comprehensive Psychoneuroendocrinology.

Окситоцин - это гормон и химический посредник, который регулирует стресс, эмоции и социальное поведение. Учёные предположили, что сбои в его работе могут менять реакцию на стресс и ощущение собственного тела. В исследовании приняли участие 89 взрослых: 41 пациент с диагнозом и 48 здоровых людей из контрольной группы. У них взяли кровь для анализа ДНК и слюну четыре раза в день, чтобы измерить уровень окситоцина.

Изучали три вещи. Первая - генетика: варианты гена рецептора окситоцина. Вторая - эпигенетика, то есть химические метки на ДНК, которые меняют активность гена, не затрагивая сам генетический код. Такие метки зависят от образа жизни и переживаний. Конкретно измеряли метилирование - тип метки, который обычно снижает работу гена. Третья - количество самого гормона в организме.

Когда сравнили только генетические варианты и средний уровень метилирования, никаких различий между пациентами и здоровыми не нашли. Но картина изменилась, когда добавили данные об окситоцине в слюне. У пациентов с определённым вариантом гена (GG-генотип) уровень окситоцина в слюне оказался повышен по сравнению со здоровыми носителями того же варианта. У здоровых людей окситоцин обычно поднимается в ответ на объятия, заботу о ребёнке или физическую нагрузку. У пациентов же он был высоким без таких поводов. Исследователи предполагают, что этот вариант гена может быть фактором уязвимости, вызывая необычный выброс гормона в ответ на повседневный стресс.

Во второй части работы учёные проверили, помогают ли эти биологические показатели объяснить работу интероцепции - способности мозга чувствовать сигналы внутри тела, например голод или учащённое сердцебиение. Участники выполняли дыхательное задание и заполняли опросник. Однако добавление генетических и эпигенетических данных не улучшило модель: эти показатели не объяснили нарушения интероцепции у пациентов.

Зато иначе вышло с детскими травмами. Участники сами сообщали о пережитом в детстве насилии или эмоциональном пренебрежении. Когда в статистическую модель добавили данные о метилировании и уровне окситоцина в слюне, она стала точнее объяснять различия в этих оценках. Более высокий уровень метилирования в определённой области гена рецептора окситоцина был связан с более низкими сообщениями о травмах. Это корреляция - статистическая связь, которая сама по себе не доказывает причинность.

Авторы предупреждают о серьёзных ограничениях. Выборка всего 89 человек слишком мала для надёжных выводов о генетике: по расчётам учёных, для уверенного обнаружения таких эффектов нужно около 400 участников. Метилирование измеряли в крови, а она может не отражать процессы в мозге. Уровень окситоцина в слюне тоже не обязательно совпадает с его концентрацией в центральной нервной системе. И пока нельзя сказать, что первично: травма меняет систему окситоцина или наоборот. Чтобы разобраться, как стресс, гены и гормоны вместе запускают расстройство, нужны длительные наблюдения за большими группами людей.

Источник: PsyPost