Израильские нейробиологи выяснили, что жизнь в зоне боевых действий связана не с одинаковыми изменениями в мозге детей, а с тем, как именно особенности их привязанности к близким отражаются на связях между отделами мозга, отвечающими за эмоции. Работа опубликована в Journal of Affective Disorders.

Исследование провели Сарит Ройзман и Ципи Хоровиц-Краус из Техниона - Израильского технологического института. Они изучали так называемую функциональную связность покоящегося мозга - это показатель того, насколько согласованно разные участки мозга обмениваются сигналами, когда человек бодрствует, но не занят конкретной задачей.

В исследовании участвовали 79 детей от 5 до 13 лет. Их разделили на две группы. В первую вошли 42 ребёнка, которых обследовали с октября 2023 по декабрь 2024 года, то есть в период активных военных действий. Вторую группу составили 37 детей, прошедших обследование раньше - с 2021 года по август 2023-го.

Детям делали снимки мозга на магнитно-резонансном томографе, пока они смотрели беззвучные абстрактные узоры. Родители заполняли опросники о поведении ребёнка, его повседневных трудностях с памятью, организацией и самоконтролем, а также о так называемой тревожной и избегающей привязанности. Тревожная привязанность - это склонность сильно беспокоиться о том, что близкий человек может отвернуться или уйти. Избегающая - стремление не делиться глубокими переживаниями. Кроме того, в группе, затронутой войной, родители отмечали, как часто семья слышала сирены воздушной тревоги, сталкивалась с нарушением привычного распорядка или с отсутствием близкого взрослого из-за службы в резерве.

По общему уровню тревожной и избегающей привязанности группы не различались. Разница проявилась в другом: в том, как эти особенности были связаны с работой мозга. У детей, переживших войну, более выраженная тревожная и избегающая привязанность сопровождалась умеренным снижением связи между поясной корой и миндалевидным телом - структурами, которые участвуют в обработке эмоциональных реакций. У детей из второй группы те же особенности привязанности были связаны с ослабленной связью между миндалевидным телом и гиппокампом, областью, важной для памяти.

Авторы также смотрели на связь между крупными сетями мозга: сетью пассивного режима, которая активна во время размышлений, и сетью значимости, реагирующей на важные эмоциональные или sensory-сигналы. Здесь картина оказалась сложнее: при невысоком уровне военного воздействия трудности привязанности были связаны с ослабленной связью между сетями, а при высоком - связь меняла знак на противоположный. Однако эти конкретные перепады не прошли строгие статистические пороги, поэтому к ним стоит относиться осторожно.

Важно подчеркнуть: речь идёт о статистических связях, а не о доказанной причине. Исследование одномоментное, оно не может подтвердить, что именно война напрямую вызвала такие изменения. К тому же группу сравнения нельзя считать полностью свободной от стресса, а обследования проводились в разные периоды времени. Родители сами сообщали о поведении детей, симптомы посттравматического стрессового расстройства, тревоги или депрессии у детей и взрослых не измерялись.

"Пожалуйста, не читайте это как "война повреждает мозг детей"", - предупредила Хоровиц-Краус. По её словам, одна из осторожных гипотез состоит в том, что такие различия могут отражать не дефицит, а подстройку развивающегося мозга к непредсказуемой среде. Но данные не позволяют отличить адаптацию от уязвимости.

Учёные подчёркивают, что результаты нельзя использовать для диагноза или прогноза для отдельного ребёнка. Главный следующий шаг, по их мнению, - длительные наблюдения, которые покажут, как эти особенности связаны с эмоциональным и умственным развитием в дальнейшем.

Источник: PsyPost