У взрослых с депрессией или тревожным расстройством детские травмы связаны с повышенным риском суицидальных мыслей и попыток самоубийства. Работа опубликована в Journal of Affective Disorders.

Учёные проанализировали данные Нидерландского исследования депрессии и тревоги (NESDA). В анализ вошли 1572 человека от 18 до 65 лет с диагностированной депрессией или тревожным расстройством. Данные собирали с 2004 по 2007 год. Средний возраст составил 41 год, 67% участников - женщины.

Под детской травмой понимали эмоциональное пренебрежение, эмоциональное, физическое и сексуальное насилие до 16 лет. Степень травмы оценивали по шкале от 0 до 8 баллов - в зависимости от числа типов пережитого и частоты эпизодов. Отдельно спрашивали о недавних мыслях о самоубийстве и о серьёзных попытках в прошлом.

Участников разделили на три группы: без недавних суицидальных мыслей и попыток, с недавними мыслями без попыток и с мыслями вместе с попыткой в прошлом. Тех, кто совершал попытку давно, но сейчас о самоубийстве не думает, из анализа исключили.

После поправки на возраст и пол каждый дополнительный балл по шкале детских травм повышал вероятность недавних суицидальных мыслей без попыток на 51%. Шансы оказаться в группе с мыслями и попыткой в прошлом вырастали в 2,68 раза. У людей с тяжёлым детским опытом (4 балла и больше) шансы на недавние мысли без попытки были в 2,63 раза выше, а на мысли вместе с попыткой - почти в 10 раз выше, чем у тех, у кого травм не было.

Исследователи искали и посредников - факторы, которые могут объяснять часть этой связи. Речь идёт о статистической связи: такой анализ не доказывает, что именно эти факторы вызывают суицидальные мысли. Среди значимых посредников оказались агрессия, бессонница, нехватка поддержки близких, одиночество, нейротизм (склонность к частым негативным эмоциям), низкая экстраверсия, чувство безнадёжности и ощущение, что жизнь не поддаётся контролю.

Повышенный уровень интерлейкина-6 - маркера воспаления в организме - тоже показал связь с попытками самоубийства, но объяснял лишь около 3% ассоциации и терял значимость при учёте других факторов. Другие биологические показатели, включая С-реактивный белок и гормон стресса кортизол, значимыми посредниками не оказались. Из особенностей образа жизни роль сыграла только бессонница: алкоголь, курение, физическая активность и вес не были значимыми посредниками.

Когда значимые факторы объединили в общие модели, для недавних мыслей без попытки нейротизм, низкая экстраверсия, агрессия, безнадёжность, бессонница и поддержка близких вместе объяснили около 66% связи с детскими травмами. Для мыслей вместе с попыткой слабый контроль над жизнью, агрессия, бессонница и поддержка близких объяснили около 39%. Но даже с учётом всех этих факторов детские травмы оставались значимо связаны с суицидальными исходами.

Авторы отмечают, что агрессия, бессонница и поддержка близких - потенциально изменяемые факторы, важные для профилактики самоубийств, и их стоит изучить дальше в длительных наблюдениях. Ограничения: дизайн не позволяет делать выводы о причинно-следственных связях; посредники измеряли одновременно с суицидальными мыслями, поэтому нельзя сказать, что было раньше; о детских травмах люди рассказывали уже взрослыми, что допускает неточности памяти; многие посредники correlated между собой, а все участники имели депрессию или тревожное расстройство, были в основном голландцами и женщинами - поэтому результаты могут не распространяться на население в целом, на мужчин или другие культуры.

Источник: PsyPost